В субботнем выпуске «Таманского вестника» в рубрике «Когда встретились два вида творчества…» представлено философское эссе талантливого писателя Александра Варцева, который является членом Российского союза писателей и Союза писателей Кубани им. М.Ю. Лермонтова. Эссе написано о живописном произведении «Маки на берегу» художника Владимира Гресса, члена Московского отделения Творческого Союза художников России и председателя Таманского творческого союза «Муза». Картина была создана с натуры на известном всем жителям Темрюкского района северном склоне, недалеко от «голубицко-ахтанизовского» маяка. В своем произведении Варцев назвал картину «Красные на краю».
КРАСНЫЕ НА КРАЮ
На этом месте ветер бушует. Он с яростью срывается с моря, бросая брызги, словно пытается стереть все яркие цвета с поверхности земли. Вокруг царит уныние: песок выцветший, обрыв из серой глины, а вода выглядит свинцовой. Только они – пять, шесть, семь ярких алых мака – сверкают на этом фоне, как случайные спички, зажженные на фоне серого неба.
Маки сбились в кучу, тесно прижавшись друг к другу. Один стебель касается другого, и их головки наклонены в сторону друг друга, словно ведут тихий разговор. Сразу видно, что не от хорошей жизни они так сблизились. Если бы не страх, они разбежались бы по всему склону, и каждый лепесток ловил бы солнце отдельно. Но они знают.
Они знают то, что люди давно забыли.
- Смотри, - произнесло море, накатывая на камни. - Ты ведь не тот мак. В твоей коробочке нет дурмана. Ты просто красный цветок. Чего ты дрожишь?
Самый старый мак слегка покачнулся. Он рос здесь дольше всех, видел много весен и много чужих рук. Ответил не сразу, сначала посмотрел на тропинку, ведущую к обрыву. На ней не было ни одного свежего следа. Люди обходили это место стороной.
- Я знаю, - прошептал он. - Мы знаем. Мы не темаки. Нас нельзя высушить, нельзя перемолоть, нельзя заварить. От нашей красоты не становится больно или пусто. Мы просто – красный цвет. Просто огонь без жара.
- Тогда зачем вы жмётесь друг к другу? - удивилось море. - Если вы безопасны, зачем этот страх? Зачем эта куча? Вам же тесно, вы мешаете друг другу видеть небо.
Маки переглянулись. Они стояли так плотно, что лепестки соприкасались, и от этого походили на один большой костёр, застрявший между песком и облаками.
- Мы боимся не того, что нас сорвут, - сказал мак тихо, почти неслышно за шумом прибоя. - Мы боимся, что нас не увидят.
Море затихло.
- Человек, когда видит нас, сжимает кулаки. Он говорит: «Это мак. Значит - опасно». Проходит мимо, даже не взглянув. Ему всё равно, какой сорт, какое семя. Для него мы - просто предупреждение, ярлык. Он не видит наших прожилок, нашей пыльцы, того, как мы светимся на закате. Он видит только имя. И это имя для него – как дверь, которую он захлопывает.
Мак замолчал. Ветер дёрнул его стебель, но он устоял, прижавшись к соседям.
- Поэтому мы и жмёмся, - продолжил он. - В одиночку нас вообще не заметят. Мы станем серым пятном на сером берегу. А в кучке мы – вызов. Красный крик посреди тишины. Мы надеемся, что среди тех немногих, кто всё же поднимется сюда, найдётся тот, кто остановится не потому, что испугается, а потому, что спросит: «Что это за огонь? Откуда он здесь, если он не жжётся?»
Море молчало. Оно смотрело на эту горстку алых головок, которая дрожала от ветра, но не разлеталась.
- Но ведь вы знаете, - сказала море после долгой паузы. - Вы знаете, что тот, кто остановится, – редкость. Люди привыкли судить по запаху, а не по цвету. Вы умрёте, так и не дождавшись.
- Знаем, - ответили маки хором, и это прозвучало как тихий, но твёрдый шелест. - Но мы умрём вместе. Не по одному, не разбросанные по склону, не растоптанные поодиночке. А так – взявшись за стебли. Чтобы если уж падать, то одним пламенем.
Прошло несколько дней. И однажды случилось то, чего они не ждали.
На обрыв поднялась девочка. Она шла осторожно, перебирала руками травинки, будто здоровалась с каждой. Увидев маки, не отшатнулась, не нахмурилась. Присела на корточки прямо напротив их кучки и долго молчала.
- Вы красивые, - сказала она. - И вы не колючие.
Маки замерли. Они не привыкли к таким словам.
- Тебя не пугает, что мы – маки? - спросил самый молодой из них, тот, что стоял с краю и ещё не знал всех горестей мира.
Девочка улыбнулась, вытащила из кармана смятый листок и карандаш.
- Меня пугает только темнота. А вы – нет. Вы как фонарики.
Она стала рисовать. Молча. Не сорвала ни одного лепестка, не провела пальцем по сердцевине. Просто сидела на камне, пока солнце опускалось к морю, и переносила их кучку на бумагу.
Когда она уходила, оставила на земле белый голыш. Просто так.
Маки долго смотрели ей вслед. А потом старый мак сказал:
- Ну вот. Дождались.
Море внизу вздохнуло. Оно поняло, что эти красные на краю – не просто цветы. Они – живое напоминание о том, что красота не виновата в том, как её используют. И что иногда, чтобы спастись, надо не разбегаться, а сжиматься. Чтобы тот единственный, кто ещё умеет видеть, заметил тебя среди серости.
Маки так и стоят – кучкой. Ветром клонит в сторону, но корни держат крепко. Они знают: скоро лепестки слетят, упадут в воду и исчезнут. Но они не жалеют. Они были увидены. Хотя бы раз. А значит – не зря.
Александр ВАРЦЕВ
2026 год